Никто не забыт, ничто не забыто

– Редакция? – голос в трубке очень взволнован. – Прочитала в вашей газете список военнопленных. Шулдиков – это мой родной дядя! Я его провожала на фронт… – женщина будто кричала, и ее волнение передавалось по проводу. – Шулдиков Константин Ефимович, а жена Дарья Лаврентьевна, их дочь Зина сейчас живет в Англии. Еще было две дочери, внуки и правнуки в Белово. Я так рада, что он нашелся. Я всю ночь проплакала. Хоть кто вспомнил, что они ушли, наши защитники! Четырех братьев провожали тогда на войну, все вернулись, кроме дяди Кости…

«Шульдиков (Шулдиков) Константин Ефимович родился 15.05.1904г. в д. Петропавловка Ужурского района, Красноярского края. Жена Шульдикова Дарья Лаврентьевна проживала в Туиме. Призван 18.08.1941г. Ширинским РВК, воинское звание – рядовой. Место пленения – населенный пункт Синее. Находился в лагере шталаг VIK (326), лагерный номер 13808. Погиб 13.12.1941 года в г. Дортмунд (Германия), захоронен на центральном кладбище», – опубликовано в августовском номере «Ш.В.». Поиском судеб пропавших солдат, уроженцев и призванных из Хакасии по собственной инициативе занимается поисковик-исследователь из Абакана Татьяна Десятникова. Над розыском документов военных лет работает наша соотечественница Тамара Миллер, 20 лет назад переехавшая жить в Германию. Женщинами движет долг, желание помочь родственникам найти без вести пропавших солдат. «Когда человек узнаёт судьбу воина, родного человека, он сам другим становится. Приходит осознание подвига, – Татьяна Десятникова особо подчёркивает, что поиском должны заняться как можно больше людей. Территория бывшего СССР огромна. Множество республик, городов, деревень… — Работа эта общая. Трудоёмкая. Требует внимательности, времени для расшифровки фамилий, имён, адресов. В документах много неточностей в адресах. Всё это требует детального изучения…». Весь список, все документы по военнопленным размещаются на сайте АВИАЦИЯ СГВ в разделе «Личные судьбы» www.sgvavia.ru/forum/126-4927-1.
«Весть о том, что нашлась родственница, для нас радостная, – обрадовалась, узнав о звонке, Татьяна Десятникова. – Значит, надеемся, что упокоится душа солдата (будет отпет родственниками в церкви). Хотелось бы узнать, были ли у него дети, живы ли они, есть ли у него внуки, правнуки. Сколько их у солдата Шулдикова К.Е. Есть ли фотография бойца у его родственников?».

Состояние родственников, узнавших последнее пристанище своего солдата, понятно. Родной человек из небытия вернулся. Понятно, потому что недавно с помощью белорусских коллег я так же нашла могилу своего деда Захара Машкова. 70 лет мы не знали, где он похоронен, как погиб.
Вскоре состоялась журналистская командировка в Туим. У Валентины Ивановны Химиной сидим втроем. С нами еще одна племянница найденного солдата, Валентина Николаевна Згоняйко. Она дочь младшего брата Константина Шулдикова, родилась уже после войны. Валентина Ивановна же из военного поколения, в 41-ом ей было 9 лет. Она очевидец, который может поведать о том времени и сейчас восстанавливает картину по памяти, как туимцы провожали мужчин на фронт.
– Собрались все возле поссовета на Орджоникидзе. Вместе с дядей Костей уходил на войну брат Матвей. Здесь же его жена, она беременная, и дочка. Тепло как раз было. Дядя Костя говорит: «Мы долго не задержимся, мы победим». Помню, играет на гармошке, а тетя Даша частушку поет, вот такую:
«Провожала Котеньку
За новую поскотинку.
Покачала головой:
До свидания, Котя мой!»
Поет, а сама плачет. А он ее утешает: «Мы долго не задержимся…» На мосту остановил машину, сыграл в последний раз, отдал гармошку и уехал. Все машут платками, а мы, ребятишки, долго бежим за машиной. Остановились, когда силы иссякли, сели на мостик, ноги в речке полощем… В августе это было. А в декабре в плен попал. Быстро для него война закончилась… – пригорюнилась, задумалась. – Но главное, похоронен. Это самое главное, что предали земле. Есть где могила, и мы теперь знаем. За это низкий поклон всем.
– Были ли письма от солдата?
– Ни одного! Никакой весточки. Тетя Даша всех фронтовиков встречала и после войны тоже спрашивала. «Никто не видел моего Котю?»
– А уведомление, что пропал без вести?
– Нет, тетя Даша, кажется, и спрашивать боялась. Соседке по бараку пришло, что муж-дезертир. Ее в военкомат вызвали. Она там умом рехнулась, ее увезли куда-то на лошади. Двоих ребятишек в детдом отправили, бегали из Чебаков к нам, а девочку взяли в дети.

Дядя Костя с женой Дарьей дружно жили. Замуж она больше так и не вышла. Их Валентина умерла в 22 года, старшая Анна педагогом работала в Туимской школе, здесь родились Надя и Саша. Потом переехали в Белово Кемеровской области. Построили большой дом. Внук Александр Прокопьевич Шенкевич сына в честь деда назвал. (Звонок по мобильнику связал нас тут же с Кемеровской областью. И вскоре Александр Шенкевич по электронной почте прислал в редакцию фотографии).
– Из детей Константина Шулдикова осталась дочь Зина, она родилась уже без отца, – продолжает рассказ Валентина Ивановна. – Ее дочь Ольга, двое детей у нее, вышла замуж за англичанина, уехала на его родину, когда устроилась, забрала мать. Звонят, через Интернет общаемся.
Хорошая у солдата семья, вот что скажу. Внуки, правнуки, дети – все люди достойные. Ой, как рады были бы они! Анна все говорила, хоть какую весточку об отце!
Хозяйка живая, энергичная, несмотря на солидный возраст. У обеих сестер блеск в глазах и голоса молодые. А лица добрые, приветливые – особенность, присущая многим из старшего поколения.
– Наша фамилия Полежаевы (девичья фамилия собеседниц). Когда деда Ефима в гражданскую забили плетьми, бабушка Катя вышла замуж второй раз, и тот ее старших детей, Шулдиковых, усыновил. Потом родились уже наши отцы Иван и Николай. В 34-ом переехали из Петропавловки Ужурского района в Туим. Шли пешком, вещички на лошади. Мне два года было, несли меня по очереди. Коля еще не женат был, у папы я была, у Кости – Анна и Валя. А Матвей и Клава в Туиме уже жили. И баба Катя здесь. Значит, к маме своей шли.
Работали в основном на фабрике, в шахте. Перед войной на Горной жили, у каждого своя избушка. Бабушка Екатерина всему голова, никогда не ругалась, старалась всем помочь. Наварит чугун картошки, щей, все внуки возле нее.
С благодарностью и жалостью вспоминает Валентина Ивановна свою мать, во время войны она была награждена медалью Сталина, ее нелегкую долю. Отца, что с фронта вернулся на костылях.
– Мы в это время в поле совхоза «Клим Ворошилов» колоски собирали. Жили по Кирова в бараке. 21 семья, и все вместе встречали солдат. Помню, один фронтовик чемодан вещей привез. А у папы портянки новые были, мне из них юбку сшили. Крепкая была ткань, даже когда на заборе повисла, не порвалась, выдержала.
Показывает фотографию отца в шинели, буденовке. Снимок от 18 февраля 1940 года с Финской войны. «Четыре брата, хоть от разных отцов, но все похожи, как на одно лицо. И друг за друга были горой». Два брата израненные пришли, изувеченные. Николай Полежаев инвалидом вернулся, жил в Коммунаре. Но памятник на могилу участнику ВОВ не поставили, говорят, этот год не подходит. Лишь Матвею Шулдикову повезло, отвоевал без единой царапины. Шустрый был, веселый, песни с женой любили петь. Их, чабанов из Катюшкино, за хорошую работу награждали путевкой на ВДНХ. Когда в 48-ом отец от ран умер, родня не оставила троих ребятишек. Жили трудно, но делились всем, особенно дядя Матвей помогал.
– Я довольна жизнью, – подытоживает Валентина Ивановна Химина. – Сестра, ты хоть не видела эту войну, я все испытала, но рада, что так прожила. Малой девчонкой стала трудиться, на четвертой шахте водоотливщицей работала, потом 27 лет в туимском инвалидном доме, рано овдовела, вырастила детей, внуков, рядом живут, помогают друг другу. Так вот, я считаю себя счастливой. Оттого, что очень хорошая, дружная родня у нас была. Сейчас родственники не роднятся. Разделились: кто богаче, кто беднее. Тогда все дружны, потому что бедно жили. У нашей бабы Кати шестеро было, две дочери и четверо сыновей, а потом, когда каждый обзавелся семьей, нас много стало. Хоть малограмотные, но – трудяги! И какие добрейшие души! Хотим, чтоб знали, что такие люди были!

Любовь ТАРАРИНА