В долине Кузнецкого Алатау

Из Шира до Коммунара 75 километров. Часа полтора езды, и попадаешь совсем в другой мир. Рабочий поселок словно зажат в небольшой долине Кузнецкого Алатау. Все дома, как на волнах, на склонах и подъемах, и дорога длинных километровых улиц то под гору, то в гору бежит. За домами стеной поднимается лес. Поселок основался в глухой непроходимой тайге, когда обнаружили золото.

В середине позапрошлого века верховья Июсов стали местом сибирской «золотой лихорадки». Богомдарованной назвал золотоносную жилу золотопромышленник Иваницкий. Неограниченную власть имел он в этих местах. Почти все бедняки округи гнули спины на него. За дешевый заработок и похлебку работали от темна до темна. Уговаривались богатым посулом да относительной свободой старателей, по сравнению с крестьянской зависимостью, подписывали контракт с золотопромышленником, а он семь шкур драл. Так что не Богом дарованное, тяжким человеческим трудом добывалось золото, а рядом с ним всегда кровь. Много людей погибло. И во времена революции, и в годы гражданской войны. В честь погибших Богомдарованный поселок переименован в Коммунар.

Больше ста лет истории этих мест. Глядя на бараки, старые покосившиеся домики, завалившиеся заборы, особенно ощущаешь ее дыхание. Приехав в Коммунар и выйдя из машины, услышали в воздухе вдалеке какой-то странный гул. «Тайга шумит. К непогоде. Пурга будет, как на прошлой неделе», – пояснили жители. Суровая здесь жизнь, суровый быт. Вода привозная, часто нет электричества. А если бураны, так наметет, выбраться трудно. Дороги расчищают бульдозеры. Маршрут редакции привел снова в Коммунар, и начальник отдела кадров рудника Михаил Безбородов повез журналистов на золотоизвлекательную фабрику.

Не понять все толком тому, кто на производстве впервые. Нам помогает технолог Нина Николаевна Михеева, для нее здесь дом родной – около сорока лет на фабрике, 15 из них была начальником. Надели каски, спецовку с фирменным логотипом «ЮГК». Пробираемся по переходам, вверх по крутой лестнице, переходы, снова лестница… Мелькает мысль о «Сталкере» Тарковского. Но, чтобы не отстать от ведущих, по сторонам глядеть не стоит. Наш проводник, проведя инструктаж, велела лучше смотреть под ноги, а, взбираясь по лестнице, держаться за поручни. И вот мы в дробильном отделении. По отчаянно громыхающему ленточному конвейеру движутся глыбы – это золотосодержащая руда. На ЗИФ она доставляется с карьера и шахты автомобильным транспортом.

«Перед разгрузкой каждая машина взвешивается, руда ссыпается в приемный бункер. Крупные куски дробятся. С бункера попадают на  ленточные конвейеры и поступают в мельницы. Кусок в 300-500 мм из дробилки выходит в 20 мм, затем в мельнице превращается в кусочек 6 мм», – с отделением рудоподготовки Н.Н. Михеева познакомила заранее. Чтобы здесь общаться, нужно кричать собеседнику прямо в ухо. Фотографируем молодых парней: машиниста конвейра Виктора Клиндухова и машиниста шаровых мельниц Владимира Какаулина. Знакомимся с главным механиком Владимиром Сидоровым, старшим мастером Ольгой Бабанцевой, начальником дробильного отделения Александром Бабичем. Попутно заглядываем в операторскую – в комнате отдыха не так шумно. Нам рассказывают о мерах защиты людей, о положенных компенсациях на опасном производстве. Перед сменой рабочие фабрики проходят медицинские осмотры, получают средства индивидуальной защиты. За тяжелую работу и вредные условия положены льготные пенсии. Разговор заходит о том, чтобы в заключаемых трудовых договорах были правильно вписаны литеры, обозначающие условия труда. Отсутствие нужной буквы приводит потом к горьким недоразумениям.

Раздробленная руда поступает в агрегат для перемешивания, превращаясь в жидкость – пульпу, а мы идем дальше. Узнаем, что свободное золото извлекается путем гравитации на отсадочных машинах. «Первый передел прошли, измельчили и теперь готовы извлекать. Получилось два сорта. Крупное золото  отсадочные машины уловили в виде концентратов. Отправляем их на доводку – центробежные концентраторы дообогащают золото до кондиции. И посылаем на завод, – продолжает знакомить Н.Н. Михеева. – Остается еще золото, очень мелкое, меньше миллиметра, 74 тысячных или 74 микрона. Это золото мы растворяем уже цианистым натрием.

Перед этим еще куча переделов… операция сгущения (нужно убрать лишнюю воду), растворения. Эти 74 микрона поступают в специальные агрегаты для перемешивания – пачуки, линия состоит из 16 аппаратов, в которые подается цианистый натрий».

Одна из опытных пробоотборщиков ОТК Марина Истомина исследует руду на содержание золота. В другом отделе технического контроля Елена Фищева знакомит, как отбираются пробы, проводятся анализы.

Мы продолжаем путь по отделениям цианирования, потом сорбции. Весь процесс извлечения золота под контролем, следят за приборами Оксана Кузьменко, Оксана Калюжная. За сутки, рассказывают, проходит три-четыре цикла дисорбции.

Дело аппаратчиц цеха гидрометаллургии Оксаны Якушкиной и Людмилы Клиндуховой – следить за процессом сорбции. Оксана мать двоих детей, на фабрике с 1995 года. После школы получила профессию повара, но пришлось трудиться на ЗИФе. Дело это не простое,  особенно трудно, если дети еще маленькие.

 Работа с цианидами, кислотами, щелочью дает право льготной пенсии.

«После цианирования, – следим за дальнейшим продвижением золотоносной руды, - пульпа поступает на сорбционное выщелачивание. Извлечение золота из цианистых растворов или пульп – это новая технология, которую ввели в 2005 году. Активированный уголь попадает в раствор и забирает на себя золото. Насыщенный уголь выводится в отделение десорбции. Цианид обезвреживается при помощи медного купороса, после чего уходит в хвостовое хранилище, а щелочные золотосодержащие растворы поступают в электролизеры, где происходит осаждение золота на пластины. Получаемый осадок сушится и плавится в слитки лигатурного золота».

Пройдя через бронированную дверь под бдительным оком охраны, мы увидели и подержали в руках тяжелые, ярко желтые кругляши золота. Мои золотые сережки рядом, что тусклая луна.

В мире нет технологии, которая полностью извлекает весь благородный металл из руды. Существует критерий качества переделов – извлечение. Если есть плановые 84-85%, из тонны руды можно извлечь только 1,7 граммов. Остальное уходит в потери. Это – хвосты, условное обозначение того продукта, который на сегодняшний день экономически невыгодно обогащать. Может быть, когда-нибудь потомки додумаются, как его извлечь.

Побывали мы и в хвостовом хозяйстве. Здесь происходит процесс обезвреживания, складирование твердой пульпы. Все производственные сточные воды, канализация со всего рудника проходят через отделение, отводятся по магистрали в дамбу хвостохранилища. Неквалифицированный, физически тяжелый труд, оттого поистине героический. Работающие здесь люди вызывают уважение. Подошла к Светлане Анатольевне Матвеевой. Аппаратчица показала фронт работ, призналась: «Сначала тяжело было до слез. Холод, грязь… Ко всему привыкаешь». Доярка из Минусинского района, она приехала с мужем в Коммунар. 11 лет на фабрике техничкой, потом аппаратчиком сгустителя, сейчас пенсионер, но снова пошла работать. Пенсия маленькая, а цены каждый день растут.

Пока мы ходили по цехам, на улице, как и предсказывали, занялась непогода. Разговариваю с главным инженером фабрики Владимиром Викторовичем Марьясовым, а вьюга за окнами разыгрывается все больше и больше.

Уроженец Коммунара работал на фабриках Красноярского края, Магаданской области. Трудился в ЗАО «Полиметалл». Есть с чем сравнить и понять, к чему двигаться. Считает, что в Коммунаре сейчас время внедрения новых технологий и достижений. Из эксплуатации выведена устаревшая установка цинкового осаждения, силами института «Иргиредмет» осуществлен перевод золотоизвлекательной фабрики на технологию «уголь в пульпе». Сорбция из пульпы убрала из технологической схемы громоздкую и дорогостоящую операцию фильтрации и промывки пульпы после цианирования, обеспечила более высокое извлечение золота. С помощью головной компании ОАО «ЮГК» с 1 апреля начнется второй этап реконструкции, строительство новых мощностей, автоматизация наиболее опасных процессов. Подробно об этом в предыдущем номере «ШВ» рассказано в интервью директора ЗИФ Олега Ишкова.

 – Как готовите специалистов?

– Обучаем на местах, подтягивать стараемся молодежь. Работники доморощенные. Вахтовики из соседних сел, самые дальние – из Кошурникова. Приезжие работают, в основном, в автотранспортном цехе. На ЗИФе больше местные, недавно появился парень из Донбасса, имеет опыт работы на обогатительной фабрике. Большое значение играют вспомогательные цеха. Это слесари по оборудованию, энергетики, машинисты котельной – без них ни куда. Оборудование энергоемкое, металлоемкое, требует постоянно плановых, предупредительных ремонтов…

Гаснет свет и, схватив фонарь, главный инженер исчезает. Буран сделал свое дело. Вышла из строя электролиния, главная «кормилица», которая питает производство. Фабрика перешла на дизели, а бригада электриков выехала на поиск неполадок.

Форс-мажор не позволил посетить достраивающееся общежитие рудника, говорят, очень комфортное. Подзаправившись в фабричной столовой вкусным сытным обедом, мы уезжали из Коммунара. Сильно вьюжило, ветер трепал деревья, провода. В Шира было спокойно, не верилось, что там сейчас, в долине Кузнецкого Алатау люди борются со стихией.

Любовь ТАРАРИНА

Фото автора и

Леонида Щипцова